agavr

маэстро тупит - виагра позволяет просто как-то трахаться, а не трахаться хорошо.
рекламисты всегда становятся жертвами собственного вранья)

From:

тупит тотально: проблематика хорошо поебаться характерна только для девятнадцатого века (непонятно почему, но)

From:

проблематика хорошо поебаться характерна для любого века.
просто в 21 веке прибавилась проблематика хорошо написать про то, как плохо плохо поебаться.

From:

- "мадам бовари" написана в год рождения фрейда.
- не знаю ни единой книжки про хорошо/плохо поебаться в европейской литературе XVII-XVIII вв.

From:

"Опасные связи", например

From:

не. это про "хорошо бы поебаться"

From:

не согласен.
мы вообще не можем быть уверены, что госпожу Бовари трахали плохо.
возможно, ее не трахали вообще.

From:

кстати, о поебаться: где мои титры в сеточку?

From:

их еще и заказчик не видел)
сделаем на этой неделе.

From:

Потому что темы вокруг секса еще были неспециализированными, а провоцировали на обсуждение всех межчеловеческих отношений. Секс был самой большой провокацией второй половины девятнадцатого - первой двадцатого.

From:

PS Провокации -- это то, что продает.
Так что формула sex sells работает только до тех пор, пока секс провоцирует.

From:

но что случилось во второй половине девятнадцатого? почему прежде этот механизм не работал? секс-то был, и литература была. но прежде представить себе невозможно ни мадам помянутую бовари, ни коллизию "базаров - одинцова".
да и фрейдова работа ведь была только попыткой ответить на реальную эпидемию истерических парезов - и не он первый с этим материалом работал. а после второй мировой как-то потихонечку-помаленечку проблематика истерии вообще ушла из терапевтического оборота, сменилась шизофренией, которая скорее про танатос, чем про эрос.

From:

ко второй половине девятнадцатого распространяется неизвестная доселе идея интимной семьи.
сначала среди сверэлиты альянс двух статусных супругов с совершенно различными сферами жизни, часто разделенными стенами самым буквальным образом -- половинами дома -- и насыщенный третьими лицами слуг, нянек, родственников, этот альянс вдруг формирует гнездо внутри крепости, отгораживаясь стенами уже от третьих лиц. Переходят на обращение по именам, идеализируют детство и для именитых отцов вдруг совершенно нормально становится интересоваться детскими соплями и пеленками. Прямое следствие "пейзанского" романтизма, поменявшее всю иерархию семейных отношений и, соответственно, вообще межчеловеческих. Это установление нового требования быть счастливым в семье оказалось неожиданной нагрузкой и породило много общественных проблем.

From:

Это высказывание -- просто подпись поколения, к которому он принадлежит. Больше никакого смысла в нем нет. Когда им всем было по тридцать, школьницы еще могли им верить. Т.е. подобные фразы -- работали. Сейчас уже смешно и неловко.

From:

совсем уж вы его, разложенца, заклеймили :))
у него просто амплуа балаболки - и он охотно соответствует. а что школьницы от балаболок хотят предвечных истин - так вольно им.

From:

вовсе не собиралась его клеймить за разложение, скорее, за космический масштаб претензий и безапелляционность(ведь подобные заявления невозможно ни доказать, ни опровергнуть не меняя тона разговора)

From:

o-proskurin.livejournal.com

"Восемнадцатого века" - это, надо полагать, тонкий изыск отечественного переводчика.

Инспирированный, видимо, свыше.

(Вряд ли сам Бегбедер - какой-никакой, но наследник либертинской традиции - мог бы ляпнуть насчет необходимости виагры в век Пирона, Д'Аржана, Дидро, Вольтера и маркиза де Сада:)).

From:

бегбедер как тайный посланник секретных замыслов четы путиных в области новейшей хронологии - это очень сильно, профессор. я бы даже сказал, что "автор жжот", если бы полагал это в достаточной мере почтительным. :))

From:

o-proskurin.livejournal.com

Что ж вы на меня поклеп возводите, коллега?! Я говорил только, что в русском языке восемнадцатый век означает теперь девятнадцатый - ничего больше. И никаких намеков насчет виагры применительно к чете Путиных, заметьте!

А Бегбедера, между прочим, именно я едва ли не впервые представлял русскому читательскому сообществу. В ту - еще недавнюю, но уже баснословную - пору, когда "у нас еще его не знали девы". Ухмылка истории, да:)

From: