итоги - чуть подробнее
Dec. 26th, 2005 02:02 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
agavrтак как сам писал ручками только о том, что меня радовало в области чтения для людей, остальное читайте на сайте или в газете
Конечно, и в этом году было полно переводной беллетристики, более или менее заметной. Но мы про нее писать не будем вообще – из принципиальных соображений. Отечественному производителю тоже было чем гордиться – и сейчас мы с удовольствием это подержим.
Событие: Оксана Робски
Это был Робски-год. Робски читали, о Робски говорили, Робски показывали по телевизору, Робски восторгались, Робски уличали кто в иждивенчестве, кто в использовании «литнегров», Робски поносили, рабски следуя за каждым шагом Робски.
Книжный рынок, основанный на «Кремлевских женах», взорвала бесхитростная книжка, которую в двух словах можно свести к столь же памятному сериалу «Рублевские тоже плачут».
Россия мечтала именно о ней, о героине, которую можно было бы обсуждать и осуждать, называть за глаза «дурой» и следить за каждым ее словом. Все сошлось: экзотичная фамилия со странным акцентом, как в песнях Лаймы Вайкуле, пресыщенная аудитория женских детективов, экономический рост и складывание подлеска среднего класса.
Критики (преимущественно мужчины) обличали Робски в незнании материала. Дескать, настоящая-то Рублевка совсем не такая. Круче всех выступил писатель А. Р. Кох, посвятивший роману и его героине материал такой разоблачительной силы, какие последний раз мне приходилось читать в пору президентских выборов-2000.
Но читают книги в основном женщины – не только в России (статистика дает соотношение 80 к 20), но и вообще в мире. Так вот, читатели упорно высказывались на интернетовских обсуждалках строго одинаково: «молодец, Оксана, смогла проникнуть в стан богатых – и у нас тоже получится». Не героини двух романов, а автор стала кумиром и моделью поведения, воплощенной мечтой – и вот такого мы, кажется, вообще на русском рынке не видывали.
Конечно, общего между глуповато хихикающей телезвездуньей и реальной Оксаной Робски, успешным предпринимателем и человеком большого личного мужества, не больше, чем между героинями Мэрилин Монро и Нормой Джин Бейкер. Но об этом лучше не знать ни читательницам, ни строгим критикам, а то, неровен час, поймут, как жизнь устроена на самом деле.
Выбор редактора
Сергей Лукьяненко. Последний Дозор
Говорят, премьера второго фильма по «Дозорам» Сергея Лукьяненко состоится через два часа после начала следующего, 2006 года. В Сети вывешена онлайновая игра под названием «Дозоры». На фоне расцвета всяческой мультимедийной активности писатель негромко покидает вытоптанную полянку: 20 декабря в магазинах появится последняя важная книжка в беллетристике-2005. В ней завязываются все узелочки, которые старательно оставлялись на протяжении всего сериала – от сюжетных и семейных перипетий Антона Городецкого до аспектов слоистости сумрака. Мир достроен – пришла пора ролевых игр и апокрифов.
Виктор Пелевин. Шлем ужаса. Креатифф о Тесее и Минотавре.
Сколько бы ни повторяла завороженная пресса слова «интернет-чат» и другие, прежде ей неведомые, правда не там, а где-то рядом. Пелевин написал изящную радиопьесу о Тесее и Минотавре. Ее театральную природу подтвердило и то, что аудиоверсия и театральная постановка появились практически одновременно с книжным изданием.
Лучшее в «Шлеме», как мне кажется, не сюжет с «коллективным минотавром», которым оказываются все обитатели виртуального лабиринта, а фантастическое чутье Пелевина на живой и развивающийся русский язык. В отличие от большинства русских писателей, он те только понимает, как этот самый язык выглядит сегодня, но и догадывается, на что он будет похож завтра. Британское издательство «Canongate» сделало странный подарок русскому участнику всемирного проекта «Мифы», затормозив выпуск книги на несколько лет. Та забавная мутация языка, которую чуткое ухо Пелевина уловило в интернет-сообществах, сегодня видна каждому досужему наблюдателю. Два года назад, когда книга (пьеса? повесть? роман?) была написана, эти культурные процессы еще только-только начинались. Выйди «Шлем» тогда, когда был написан, мы бы сейчас поражались не столько прозорливости, сколько влиятельности слова писателя и продолжали обвинять в подражании Пелевину еще одно поколение молодых писателей.
Юрий Поляков. Грибной царь.
Поляков все так же безошибочно и безжалостно говорит великому русскому народу ту горькую правду, которую ему (народу) хочется. Главный его талант – точный выбор объекта ненависти и описание этого гадкого существа изнутри. Генеральный директор фирмы «Сантехуют» Синельников вполне вписался в крепкий ряд апофегелых козлят районного масштаба. Как и положено поляковскому герою, современность он хлебает полной чашкой: с «терками», киллерами, бизнес-удачами и бесенятами в ребрах, нежной любовью и «вагинальными труженицами». Автор щедро отдал герою собственную армейскую службу в ГДР и другие биографические мелочи. Получилось поучительно.
Фрай М.Хроники Ехо.
Возвращение сэра Макса стало настоящим подаркам армии фанатов – заявляю как армии рядовой. Светлана Мартынчик так долго отказывалась продолжать рассказывать о мире Ехо, что многие отчаялись бить в ладоши и кричать «бис». Книги последних лет – «Энциклопедия мифов» и «Жалобная книга», казалось, задали какой-то новый регистр, новую линию в том, что выходило под именем Макса Фрая. И вдруг оказалось, что именно в этом ключе помудревший сэр Макс может рассказать самое важное из того, что происходило с ним в должности Ночного лица Почтеннейшего Начальника Тайного Сыска Ехо. И вот что странно: не знаю я в современной литературе более ясного описания покоя, чем эти рассказы о гонках за грешными магистрами.
Метелица К. Дневник Луизы Ложкиной.
В квартирном маклере Луизе Ложкиной пытались опознать локализованный вариант Бриджит Джонс – а вот фиг вам! Не затем тончайший стилист и выдающаяся умница Катя Метелица окунулась в жизнь простой трепетной девушки с сыном и ненужным высшим образованием, чтобы низкопоклонствовать перед Западом. Ложкина – сегодняшняя героиня «литературы для людей». Доказательства того, что «и маклеры любить умеют», – совершенно карамзинские по своей сути. Не то чтобы кто-нибудь в пруду утопился, нет. Но ведь умеют некоторые так написать про чужого человека, чтоб бесконечно потом читателю думать о нем - как про не слишком близкого, но такого беззащитного и милого приятеля.
Конечно, и в этом году было полно переводной беллетристики, более или менее заметной. Но мы про нее писать не будем вообще – из принципиальных соображений. Отечественному производителю тоже было чем гордиться – и сейчас мы с удовольствием это подержим.
Событие: Оксана Робски
Это был Робски-год. Робски читали, о Робски говорили, Робски показывали по телевизору, Робски восторгались, Робски уличали кто в иждивенчестве, кто в использовании «литнегров», Робски поносили, рабски следуя за каждым шагом Робски.
Книжный рынок, основанный на «Кремлевских женах», взорвала бесхитростная книжка, которую в двух словах можно свести к столь же памятному сериалу «Рублевские тоже плачут».
Россия мечтала именно о ней, о героине, которую можно было бы обсуждать и осуждать, называть за глаза «дурой» и следить за каждым ее словом. Все сошлось: экзотичная фамилия со странным акцентом, как в песнях Лаймы Вайкуле, пресыщенная аудитория женских детективов, экономический рост и складывание подлеска среднего класса.
Критики (преимущественно мужчины) обличали Робски в незнании материала. Дескать, настоящая-то Рублевка совсем не такая. Круче всех выступил писатель А. Р. Кох, посвятивший роману и его героине материал такой разоблачительной силы, какие последний раз мне приходилось читать в пору президентских выборов-2000.
Но читают книги в основном женщины – не только в России (статистика дает соотношение 80 к 20), но и вообще в мире. Так вот, читатели упорно высказывались на интернетовских обсуждалках строго одинаково: «молодец, Оксана, смогла проникнуть в стан богатых – и у нас тоже получится». Не героини двух романов, а автор стала кумиром и моделью поведения, воплощенной мечтой – и вот такого мы, кажется, вообще на русском рынке не видывали.
Конечно, общего между глуповато хихикающей телезвездуньей и реальной Оксаной Робски, успешным предпринимателем и человеком большого личного мужества, не больше, чем между героинями Мэрилин Монро и Нормой Джин Бейкер. Но об этом лучше не знать ни читательницам, ни строгим критикам, а то, неровен час, поймут, как жизнь устроена на самом деле.
Выбор редактора
Сергей Лукьяненко. Последний Дозор
Говорят, премьера второго фильма по «Дозорам» Сергея Лукьяненко состоится через два часа после начала следующего, 2006 года. В Сети вывешена онлайновая игра под названием «Дозоры». На фоне расцвета всяческой мультимедийной активности писатель негромко покидает вытоптанную полянку: 20 декабря в магазинах появится последняя важная книжка в беллетристике-2005. В ней завязываются все узелочки, которые старательно оставлялись на протяжении всего сериала – от сюжетных и семейных перипетий Антона Городецкого до аспектов слоистости сумрака. Мир достроен – пришла пора ролевых игр и апокрифов.
Виктор Пелевин. Шлем ужаса. Креатифф о Тесее и Минотавре.
Сколько бы ни повторяла завороженная пресса слова «интернет-чат» и другие, прежде ей неведомые, правда не там, а где-то рядом. Пелевин написал изящную радиопьесу о Тесее и Минотавре. Ее театральную природу подтвердило и то, что аудиоверсия и театральная постановка появились практически одновременно с книжным изданием.
Лучшее в «Шлеме», как мне кажется, не сюжет с «коллективным минотавром», которым оказываются все обитатели виртуального лабиринта, а фантастическое чутье Пелевина на живой и развивающийся русский язык. В отличие от большинства русских писателей, он те только понимает, как этот самый язык выглядит сегодня, но и догадывается, на что он будет похож завтра. Британское издательство «Canongate» сделало странный подарок русскому участнику всемирного проекта «Мифы», затормозив выпуск книги на несколько лет. Та забавная мутация языка, которую чуткое ухо Пелевина уловило в интернет-сообществах, сегодня видна каждому досужему наблюдателю. Два года назад, когда книга (пьеса? повесть? роман?) была написана, эти культурные процессы еще только-только начинались. Выйди «Шлем» тогда, когда был написан, мы бы сейчас поражались не столько прозорливости, сколько влиятельности слова писателя и продолжали обвинять в подражании Пелевину еще одно поколение молодых писателей.
Юрий Поляков. Грибной царь.
Поляков все так же безошибочно и безжалостно говорит великому русскому народу ту горькую правду, которую ему (народу) хочется. Главный его талант – точный выбор объекта ненависти и описание этого гадкого существа изнутри. Генеральный директор фирмы «Сантехуют» Синельников вполне вписался в крепкий ряд апофегелых козлят районного масштаба. Как и положено поляковскому герою, современность он хлебает полной чашкой: с «терками», киллерами, бизнес-удачами и бесенятами в ребрах, нежной любовью и «вагинальными труженицами». Автор щедро отдал герою собственную армейскую службу в ГДР и другие биографические мелочи. Получилось поучительно.
Фрай М.Хроники Ехо.
Возвращение сэра Макса стало настоящим подаркам армии фанатов – заявляю как армии рядовой. Светлана Мартынчик так долго отказывалась продолжать рассказывать о мире Ехо, что многие отчаялись бить в ладоши и кричать «бис». Книги последних лет – «Энциклопедия мифов» и «Жалобная книга», казалось, задали какой-то новый регистр, новую линию в том, что выходило под именем Макса Фрая. И вдруг оказалось, что именно в этом ключе помудревший сэр Макс может рассказать самое важное из того, что происходило с ним в должности Ночного лица Почтеннейшего Начальника Тайного Сыска Ехо. И вот что странно: не знаю я в современной литературе более ясного описания покоя, чем эти рассказы о гонках за грешными магистрами.
Метелица К. Дневник Луизы Ложкиной.
В квартирном маклере Луизе Ложкиной пытались опознать локализованный вариант Бриджит Джонс – а вот фиг вам! Не затем тончайший стилист и выдающаяся умница Катя Метелица окунулась в жизнь простой трепетной девушки с сыном и ненужным высшим образованием, чтобы низкопоклонствовать перед Западом. Ложкина – сегодняшняя героиня «литературы для людей». Доказательства того, что «и маклеры любить умеют», – совершенно карамзинские по своей сути. Не то чтобы кто-нибудь в пруду утопился, нет. Но ведь умеют некоторые так написать про чужого человека, чтоб бесконечно потом читателю думать о нем - как про не слишком близкого, но такого беззащитного и милого приятеля.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-12-26 11:13 am (UTC)А редактор читал "Последний дозор"?
no subject
Date: 2005-12-26 11:18 am (UTC)и знает, чем книга кончается. но размазывать это уже как-то рука не поднялась. остается надеяться, что и у с.л. хватит вкуса на столь же анэректильную реакцию
no subject
Date: 2005-12-26 11:34 am (UTC)Мне просто показалось, что у ПД очень крепкий скелет - то есть выверенная сюжетность. Но при этом совсем мало мяса, некоторой внутренней плотности, которая состоит из необязательных историй, отступлений, микросюжетов и прочего.
Или придираюсь?
no subject
Date: 2005-12-26 11:37 am (UTC)no subject
Date: 2005-12-26 11:53 am (UTC)no subject
Date: 2005-12-26 11:43 am (UTC)no subject
Date: 2005-12-26 12:13 pm (UTC)И что за интерес обращать внимание на Робски??? То же самое, что на конкурсе деревянной скульптуры превозносить лесоруба.
no subject
Date: 2005-12-26 03:05 pm (UTC)no subject
Date: 2005-12-26 03:08 pm (UTC)Извиняюсь за вторжение
Date: 2005-12-27 06:51 am (UTC)Присоединяйтесь!
no subject
Date: 2006-01-02 05:54 am (UTC)кстати, вы уже видели, что в киеве вас назначили "христофором колумбом" года и чертиком из табакерки?
http://www.proza.com.ua/culture/deadline-2005_20bf.shtml
ну и с наступившим вас!
no subject
Date: 2006-01-02 06:36 pm (UTC)Очевидно же, что падонкаффская лексика вставлена в 2005 году.
См. аудиоверсию, скажем.
no subject
Date: 2006-01-04 02:44 am (UTC)no subject
Date: 2006-01-04 10:55 am (UTC)