заглянул, называется
Jun. 18th, 2011 04:40 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
agavrв родной Додошечке сегодня приобретено опять дофига книжек на дофига денежек
Пути следования. Российские школьники о миграции, эвакуациях и депортациях ХХ века. - роскошная и жуткая книга, составленная из победителей Всероссийского конкурса исследовательских работ старшеклассников "Человек в истории. Россия - ХХ век". Идея очень простая: школьники идут по соседям, находят человека интересной судьбы и рассказывают с его слов или по архивным, если надо, документам его историю. Кого только нет: и репрессированный калмыцкий певец, и современные жители Абхазии, и крымские болгары, успевшие пожить под немцами, а потом высланные при освобождении Крыма советскими войсками. Истории хороши ровно тем, чего в них нет: ни обобщений, ни больших идей - только жизни конкретных людей с их невзгодами и удачами. И большая История, закатывающая их регулярно в грунт.
Джон Хокинс. Креативная экономика. Как превратить идеи в деньги? - про это потом ещё непременно напишу подробнее. Третья книга (после "Креативного класса" Ричарда Флориды и "Креативного города" Лендри) про то, как новая экономика приспосабливает новых людей к новым обстоятельствам. Не могу сказать, чтобы Хокинсу удалось написать что-нибудь принципиально новое, но и повторение - неплохо. В России пока только-только начинают складываться креативные кластеры, так что затверженные зады американской теории нам вполне пригождаются как близкая футурология
Песнь о крестовом походе против альбигойцев. - огромная рифмованная поэма, написанная в XIII веке монахом Гильемом в соавторстве с поэтом, который ещё тогда пожелал остаться неизвестным в серии "Литературные памятники" - то есть с параллельными местами из летописей, большим историческим и литературным комментрием и даже картой альбигойского похода. В поэме отдельно приятно то, что она написана хоть и с традиционным для монахов закосом под беспристрастие, но всё-таки жителями побежденного и разоренного юга. Вроде "Унесенных ветром", только в Европе, на семьсот лет раньше, с религиозными спорами и без тёлочек. Поэтический перевод Игоря Белавина и Елены Морозовой изрядно хорош.
Ольга и Павел Сюткины. Непридуманная история русской кухни. - рецептов мало, исследовательский материал очень большой. Интересно именно тем, что русская кухня (городская и после-каремовская, в основном) рассматривается не как набор технологий и приправ, а как часть исторического контекста жизни страны. Биографические очерки кратки, но ярки: Молоховец, Друковцев, Лёвшин, Степанов и Радецкий, последняя - Пелагея Пална Александрова-Игнатьева; за ней - мрак и тлен. Всё то, что от Домостроя до Мари-Антуана Карема описано тоже. Но здесь то ли бедность исторических источников, то ли бытовая экзотика - что-то явно становится препятствием на пути к прочувствованию кухонного обихода. Про эту кухню будем по-прежнему ориентироваться только на блог Максима Сырникова. Имея в качестве третьего элемента книгу Ирины Глущенко про микояновский проект общественного питания, можно начинать делать вид, что история русской кухни от Гостомысла до Андропова написана. Пора читать.
Александр Архангельский. Важнее, чем политика. Почему мы так живем и как могли бы жить - сборник пьес verbatim из цикла встреч с деятелями искусства и культуры со студентами и преподавателями ВШЭ. Архангельский придумал и провел этот цикл, собрал в него людей: Людмила Улицкая - Евгений Гришковец - Олег Басилашвили - Адам Михник - Антон Носик - Петр Вайль - Николай "GQ" Усков - Теодор Шанин - Павел Бардин -Виталий Манский; в конце выходит на арену сам и снимает маску. Самый серьезный за очень долгое время разговор о том, что такое прагматика культуры; зачем она вообще нужна. Картинка яркая, выводы страшные и очень вдохновляющие. Работы гораздо более дофига, чем то дофига денег, на которое куплено это дофига книжек
Пути следования. Российские школьники о миграции, эвакуациях и депортациях ХХ века. - роскошная и жуткая книга, составленная из победителей Всероссийского конкурса исследовательских работ старшеклассников "Человек в истории. Россия - ХХ век". Идея очень простая: школьники идут по соседям, находят человека интересной судьбы и рассказывают с его слов или по архивным, если надо, документам его историю. Кого только нет: и репрессированный калмыцкий певец, и современные жители Абхазии, и крымские болгары, успевшие пожить под немцами, а потом высланные при освобождении Крыма советскими войсками. Истории хороши ровно тем, чего в них нет: ни обобщений, ни больших идей - только жизни конкретных людей с их невзгодами и удачами. И большая История, закатывающая их регулярно в грунт.
Джон Хокинс. Креативная экономика. Как превратить идеи в деньги? - про это потом ещё непременно напишу подробнее. Третья книга (после "Креативного класса" Ричарда Флориды и "Креативного города" Лендри) про то, как новая экономика приспосабливает новых людей к новым обстоятельствам. Не могу сказать, чтобы Хокинсу удалось написать что-нибудь принципиально новое, но и повторение - неплохо. В России пока только-только начинают складываться креативные кластеры, так что затверженные зады американской теории нам вполне пригождаются как близкая футурология
Песнь о крестовом походе против альбигойцев. - огромная рифмованная поэма, написанная в XIII веке монахом Гильемом в соавторстве с поэтом, который ещё тогда пожелал остаться неизвестным в серии "Литературные памятники" - то есть с параллельными местами из летописей, большим историческим и литературным комментрием и даже картой альбигойского похода. В поэме отдельно приятно то, что она написана хоть и с традиционным для монахов закосом под беспристрастие, но всё-таки жителями побежденного и разоренного юга. Вроде "Унесенных ветром", только в Европе, на семьсот лет раньше, с религиозными спорами и без тёлочек. Поэтический перевод Игоря Белавина и Елены Морозовой изрядно хорош.
Ольга и Павел Сюткины. Непридуманная история русской кухни. - рецептов мало, исследовательский материал очень большой. Интересно именно тем, что русская кухня (городская и после-каремовская, в основном) рассматривается не как набор технологий и приправ, а как часть исторического контекста жизни страны. Биографические очерки кратки, но ярки: Молоховец, Друковцев, Лёвшин, Степанов и Радецкий, последняя - Пелагея Пална Александрова-Игнатьева; за ней - мрак и тлен. Всё то, что от Домостроя до Мари-Антуана Карема описано тоже. Но здесь то ли бедность исторических источников, то ли бытовая экзотика - что-то явно становится препятствием на пути к прочувствованию кухонного обихода. Про эту кухню будем по-прежнему ориентироваться только на блог Максима Сырникова. Имея в качестве третьего элемента книгу Ирины Глущенко про микояновский проект общественного питания, можно начинать делать вид, что история русской кухни от Гостомысла до Андропова написана. Пора читать.
Александр Архангельский. Важнее, чем политика. Почему мы так живем и как могли бы жить - сборник пьес verbatim из цикла встреч с деятелями искусства и культуры со студентами и преподавателями ВШЭ. Архангельский придумал и провел этот цикл, собрал в него людей: Людмила Улицкая - Евгений Гришковец - Олег Басилашвили - Адам Михник - Антон Носик - Петр Вайль - Николай "GQ" Усков - Теодор Шанин - Павел Бардин -Виталий Манский; в конце выходит на арену сам и снимает маску. Самый серьезный за очень долгое время разговор о том, что такое прагматика культуры; зачем она вообще нужна. Картинка яркая, выводы страшные и очень вдохновляющие. Работы гораздо более дофига, чем то дофига денег, на которое куплено это дофига книжек
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-06-18 01:12 pm (UTC)допускаю, что в данном сочинении этого нет, хотя вряд ли.. там и священнослужители лирикой баловались широко
no subject
Date: 2011-06-18 02:39 pm (UTC)хор мысль
no subject
Date: 2011-06-18 02:41 pm (UTC)no subject
Date: 2011-06-18 04:19 pm (UTC)no subject
Date: 2011-06-18 04:29 pm (UTC)no subject
Date: 2011-06-18 04:15 pm (UTC)ОЧАРОВАННЫЙ РЫЦАРЬ
На скале построен замок
Средь высоких туч.
Вьются стаи серых галок
У косматых круч.
У подножья мрачный Неман
Точит брег крутой.
То ли дева, то ли демон
Бродит там порой.
Я ведом судьбой святою,
Ангелом храним.
Пусть враги передо мною
Сгинут средь руин.
Тишина. Луна искрится.
Неман грозный спит.
Ветер во поле струится.
В замке свет горит.
Я направлю к тем отрогам
Верного коня.
Выйдет дева из чертога,
Взглянет на меня.
О, мой рыцарь светлоокий!
В замке чародей!
Ты зайди в подвал глубокий,
Демона убей!
Ты спаси меня от власти
Этих чёрных сил.
Пусть отродье адской страсти
Сгинет средь могил!
Я ж тебя приму на ложе
Нежных лепестков,
Окроплю маслами кожу,
Дам ночлег и кров…
И вхожу я в замок мрачный,
Не сгибая плеч.
Опускаюсь в подпол злачный,
Обнажаю меч.
Вот со стоном кто-то бледный
Бросился ко мне.
Но дугою искрометной
Меч блеснул в руке!
Без дыханья грозный демон
Предо мной упал.
На лице, как простынь, белом
Теплится оскал.
Слава духам просветлённым!
Демон побеждён!
Замок сей уединённый
Мной освобождён.
Слыша девы глас манящий
Средь пустынных зал,
Склеп оставив леденящий,
Я на зов бежал.
Был прекрасен встречи нашей
Вдохновенный час.
Наслажденье полной чашей
Каждый пил из нас.
А потом заснули оба
Позднею порой,
Сообща решив до гроба
Путь вершить земной.
Но когда своим покровом
Нас окутал сон,
Шелестя печальным стоном,
К нам вошёл фантом.
Трепеща прозрачной тканью
В сполохах огня,
Он коснулся хрупкой дланью
Сонного меня.
И услышал я, хладея,
Шёпот неземной:
Бедный рыцарь! Со злодеем
Делишь ты покой!
Посмотри, ведь там, где дева
Нежная спала,
Безобразный дремлет демон,
Средоточье зла!
Глянул я – и вправду рядом
Чудище лежит
И зловонным дышит ядом
Так, что пол дрожит…
Страшной мыслью роковою
Ум мой запылал.
И с дрожащею свечою
Я сошёл в подвал.
Там средь влажности заразной,
Средь могильных стен
Мёртвой девушки прекрасной
Уж коснулся тлен…
Гнал я лошадь до истомы
Смертной на челе
Сквозь поля и буреломы
С мукою в душе.
И теперь служу я в храме
Средь плакучих ив.
Шлю я Господу утрами
Череды молитв.
Пусть забудется то время
Юности моей,
Пусть исчезнет, цепенея,
В суматохе дней.
На скале построен замок
Средь высоких туч.
Вьются стаи серых галок
У косматых круч.
У подножья мрачный Неман
Точит брег крутой.
То ли дева, то ли демон
Бродит там порой.
no subject
Date: 2011-06-18 09:31 pm (UTC)no subject
Date: 2011-06-18 09:47 pm (UTC)У меня более чувственный материал.
ВАМПИР
О, мой рыцарь, я ждала так долго
В замке посреди густых лесов,
Под пологом зыблемого шёлка,
На душистом ложе лепестков…
Был твой путь препятствий лютых полон.
Ты сражался с подданными зла.
В схватке с огнедышащим драконом
Верного утратил скакуна.
Но теперь я чувствую, что скоро
В залах зазвучат твои шаги,
И падут тюрьмы моей затворы,
Разогнав видения тоски.
Предо мной преклонишь ты колена.
С девственного ложа я сойду
И венец воздвигну вожделенный
На твою достойную главу.
Счастьем полон, встанешь ты с желаньем
И шагнёшь уверенно ко мне,
Чтоб любви исполнить упованье,
Но щелчок раздастся в тишине:
Совместятся бронзовые клеммы,
Встанут генераторы в пазы,
И вольют в трепещущие вены
Сорок грамм небесной бирюзы.
Ты падёшь с улыбкою счастливой
Как другие пали до тебя.
И к тебе гадюкою красивой
Подползу, от радости шипя.
Возложу тебя на Крокодавла.
С нами он взлетит под облака.
К терминалам лунного вокзала
Вознесёт нас атомов река.
И тогда Озирис медноокий
Вскроет терем тела твоего.
Сквозь разрез артерии глубокий
Брызнет золотое молоко.
Запоёт воинственную славу
Электронных нимф летучий хор.
Будет в наших жилах течь по праву
Кровь героя, чей так светел взор!
no subject
Date: 2011-06-18 10:50 pm (UTC)no subject
Date: 2011-06-19 08:00 am (UTC)когда любовь тиски в груди смыкает -
могильный хлад наградою бывает.